11 февраля 2019 г. в рамках проекта «Неопалимая купина» ученики 9 класса выступили со спектаклем памяти святителя Афанасия «На свете смерти нет».

Ученики настолько проникновенно исполнили роли, что слез сдержать было невозможно. На протяжении всего действия в зале стояла тишина, а провожали актеров громкими аплодисментами.

«На свете смерти нет» - постановка с глубоким смыслом, которую захочется пересмотреть еще раз. И, без сомнения, с каждым последующим просмотром спектакля зритель будет открывать для себя что-то новое.

Мы чтим память святителя Афанасия, помним о его подвигах, вспоминаем его заветы. Так, однажды на вопрос «Как спастись?» святитель ответил: «Самое главное – это вера. Без веры никакие самые лучшие дела не спасительны, потому что вера – фундамент всего. А второе – это покаяние. Третье – молитва, четвертое – добрые Дела. И хуже всякого греха – отчаяние».

Мы верим! Bера наша крепка! Мы верим в то, что на свете смерти нет!

Дараганова Маргарита Александровна,

классный руководитель 9 класса

                       11 февраля 2019 года в нашей гимназии состоялась Божественная литургия в честь Новомученников и Исповедников Церкви Русския, после которой в актовом зале состоялась премьера спектакля «На свете смерти нет», который поставили ученики 9 класса. Спектакль основан на материалах писем, дневников и протоколов допросов святителя Афанасия (Сахарова), небесного покровителя нашей гимназии.

                       ...В зале медленно гаснет свет. И, словно выплывая из наступающей на зрителей бархатной темноты, звучит песнопение: «Кто ны разлучит от любве Божия» – поет хор, тщательно выпевая каждое слово молитвы. И, точно в противовес сокровенности, таинственности и одухотворенности этого ангельского пения, раздается стук каблуков тяжелых сапог. Мерные, ровные, четкие шаги. На сцене офицер НКВД. Он садится за стол, достает из портфеля папку «Дело», раскрывает ее. Рабочий день начался. Началась рабочая ночь.

                       ...Молитва внезапно прерывается. Офицер включает черную тарелку радио, по которой звучит голос Вышинского, прокурора Страны Советов: «задушить проклятую гадину... Требуем смерти!» Охваченный злобой, офицер ударяет кулаком по столу. Ночь началась с такой гадости… Ой плохо, ой плохо…Кто виноват, что в стране такой кошмар? Кто виноват? И что делать?

                       А виновники – вот они! Под «Концертный марш» Дунаевского семь девушек выносят лавку, матрасы, вешают рельс на виселицу, стоящую у окна, ставят керосиновую лампу на стол. Одна из них триумфально выносит коробку и садится на колени спиной к залу, лицом к скамье подсудимых, где сидят ее товарищи.

                       И начинается суд.

                       Только суд над кем?

                       Зрители напряжены. После ряда обвинений звучат стихи! Стихи, которые каждого заставляют задуматься. Стихи, после которых   каждого из его исполнителей убивают, облачая в белый погребальный саван-символ смерти. А может, бессмертия?

                       Зал замирает. Один за другим умирают обвиняемые, одна за другой падают с их плеч телогрейки – символ убитой жизни. Но неужели офицер не устал убивать? Неужели он все еще в силах двигать это кровавое колесо? Неужели к нему никогда не придет осознание того, что он делает?..

                       «Что вы можете показать по этому вопросу»? – уже в безумии кричит следователь в зал. Он уже не в силах допрашивать, не в силах обвинять. Он теряет свою власть, он начинает понимать, что здесь совершается что-то страшное, перед ним необычные люди. Обычные люди так не идут на смерть…

                       И, словно в знак духовного перерождения, звучит «Лунный вальс» Дунаевского. Только в этом вальсе не ревут трубы, не гремят барабаны. В нем господствует мягкость и капелька нежности (а может быть, даже и волшебства). Эдакая «россыпь звезд»… И начинается танец… Танец палача со своими жертвами. Танец жизни и смерти. Кто победит?

                       Музыка обрывается. И снова звучат стихи. Но уже совершилось самое главное. Уже пропасть перейдена. И сам палач начинает сочувствовать своим жертвам. И вместе с ними он начинает читать выдержки из дела небесного покровителя гимназии, епископа Афанасия.

                       На скамейке последний обвиняемый, оставшихся в живых. И вновь «Кто ны разлучит...», и стихотворение Тарковского. Последнее стихотворение. Последние слова…

«Предчувствиям не верю и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет.
Бессмертны все. Бессмертно все. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком»

                       Шаг в бессмертие. В котором «мы слышим в вечности друг друга и различаем голоса», в котором «лет семнадцать тому назад мы любили друг друга и знали», в котором людей теряли, в котором… В котором осталось все. Но стало символом. Символом мученичества Исповедников и Новомученников XX-го века. Как и удары била по рельсу, которые совершают все участники спектакля. Вот он – переход в бессмертие, шаг в Вечность, в которой уже никто не разлучит от Любви Божией Его верных служителей. Да и есть ли та сила, которая может уничтожить эту Любовь?.. НЕТ!

                       Спектакль окончен. Аплодисменты. Артисты выходят на поклоны. И «вечера на хуторе близ Лубянки» остаются уже в воспоминаниях…

                       Как и висящий на стене портрет «кремлевского горца», виселица…

                       Как напоминание. Вечное напоминание. Ведь ничто не забыто, пока жива память…

Алатина Ксения, 9 кл.